Победа над смертью. Рассказ

Вы здесь

Анастасия Матвеевна, собираясь в церковь ко всенощной, с опаской поглядывала на своего супруга, полковника авиации в отставке, Косицына Михаила Романовича. Михаил Романович сидел перед включенным телевизором с газетой в руках. Но не на телевизионной передаче, ни на газете сосредоточить своего внимания не мог. В его душе глухо росло раздражение, некий протест против намерения жены идти в церковь. Раньше, еще в молодые годы, она захаживала в церковь раза два-три в год. Он на это внимания не обращал: мало ли какая блажь у женщины. Но как вышла на пенсию, так зачастила в храм каждое воскресенье, каждый праздник.

«И сколько этих праздников у церковников – не пересчитать, - с раздражением подумал Михаил Романович. – То ли дело «красные» дни гражданского календаря: Новый год, 8 марта, 1 мая, 7 ноября и уж совсем святой, особенно для него, фронтовика, День Победы, вот, пожалуй, и все. А тут каждый месяц по несколько, с ума можно сойти».
Анастасия Матвеевна думала о том, что последнее время ее супруг очень раздражителен, оно и понятно: бередят старые фронтовые раны, здоровье его все более ухудшается. Но почему-то больше всего его раздражает то, что она ходит в церковь. Чуть ли не каждый уход ее на службу в храм сопровождается скандалом и руганью.
- Миша, закройся, я пошла в храм.
- Ну чего, чего ты там потеряла, не можешь как все нормальные люди, посидеть дома с мужем, посмотреть телевизор, - с раздражением на ходу говорил Михаил Романович, чувствуя как гнев начинает клокотать в его израненной старческой груди.
- Мишенька, так может нормальные-то люди, наоборот, те, кто в храм Божий ходят, - сказала, и почувствовав, что перегнула палку, сама испугалась сказанного, но слово – не воробей.
- Так что, я, по-твоему, ненормальный? – переходя на крик, вознегодовал Михаил Романович. – Да, я – ненормальный, когда на своем истребителе все небо исколесил, но Бога там не увидел. А где был твой Бог, когда фашистские самолеты разбомбили наш санитарный поезд и из пулеметов добивали раненых, которые не могли укрыться и были беззащитны? Почему их не укрыл? Я был ненормальный, когда летел под откос в санитарном вагоне и только чудом остался жив?!
- Миша, но ведь чудо Бог совершил, разве ты этого не понял ни тогда, ни сейчас?
Удивительное дело, но именно эта, вылетевшая у Михаила Романовича фраза «чудом остался жив» в миг иссушила его раздражение. Негодование куда-то исчезло и, махнув рукой, уже успокаиваясь, сказал:
- Иди к своим попам, раз тебе нравится, что тебя дурачат.
За всенощной Анастасия Матвеевна горячо молилась за Михаила, что Бог просветил его разум и сердце. Несмотря ни на что, мужа своего она сильно любила. Когда приходила в храм, всегда становилась перед иконой Архистратига Михаила, стояла перед ней всю службу, молясь за то, чтобы Господь просветил ее мужа светом истины. У каждого человека есть какая-то главная мечта его жизни. Такая мечта была и у Анастасии Матвеевны. Она всем сердцем хотела, чтобы настал когда-нибудь день и они вместе с Мишей под руку пошли бы в церковь к службе. После службы также вместе возвращались бы домой. Вдвоем читали бы молитвенные правила перед сном и утром. Этого она желала больше всего на свете.
- Господи, если тебе угодно, забери мою жизнь, только приведи Мишеньку в храм для жизни вечной.
Когда Анастасия Матвеевна вернулась домой, Михаил уже лежал в кровати. Не было еще девяти часов вечера, так рано он не ложился, это сразу насторожило Анастасию Матвеевну.
- Мишенька, ты заболел, тебе плохо?
- Немного неважно себя чувствую, но ты, Настенька, не беспокойся, пройдет.
Анастасия Матвеевна не успокоилась, она-то хорошо знала: уж раз он лег – дело серьезное, и вызвала врача. Врач ничем не утешил, измерил давление, прослушал сердце, поставил укол и заявил, что необходима госпитализация. Но Михаил Романович категорически отказался ехать в госпиталь. На следующий день его состояние ухудшилось.
- Миша, может, батюшку позвать, ведь ты ни разу не исповедовался, ни разу не причащался.
Он, открыв глаза, глянул сердито:
- Что уже хоронишь меня?
- Да что ты, Мишенька, Господь с тобою, наоборот, верю, что через это на поправку пойдешь.
Он устало прикрыл глаза, а когда она собиралась отойти от постели на кухню, вдруг, не открывая глаз, произнес:
- Ладно, зови попа.
Сердце Анастасии Матвеевны зашлось в радостном волнении, она выбежала в соседнюю комнату, упала на колени перед иконами и расплакалась. Всю ночь она читала каноны и акафисты, чтобы Миша дожил до утра и дождался священника.
Батюшка пришел в половине девятого, как т договаривались. Она привела его к мужу и представила:
- Вот, Миша, батюшка пришел, как ты и просил, это наш настоятель отец Александр. Ну, я вас оставлю, буду на кухне, если понадобится какая помощь, позовете.
Отец Александр, мельком взглянув на фотографии, где Михаил в парадном мундире с орденами и медалями, бодро произнес:
- Не беспокойтесь, Анастасия Матвеевна, мы – два старых вояки, как-нибудь справимся со всеми трудностями.
Михаил Романович глянул на молодого священника, сердито подумал: «Что он ерничает?»
Отец Александр, как бы отгадав его мысли, сказал:
-Пришлось немного повоевать, интернациональный долг в Афганистане исполнял. Служил в десанте, так небо любил, что после армии мечтал в летное пойти, был бы летчик, как вы, да не судьба.
-Что же так?
- Медкомиссия зарубила, у меня ранение было.
Священник Михаилу Романовичу после такого откровения не то чтобы понравился, а сразу как родной стал. Немного поговорили, потом отец Александр сказал:
- У Вас, Михаил Романович, первая исповедь. Но Вы, наверное, не знаете в чем каяться?
- Вроде жил, как все, - пожал тот плечами. – Сейчас, правда, совесть мучает, что кричал на Настю, когда в церковь шла, она ведь действительно глубоко в Бога верит. А я ей разного наговорил, что мол, летал, Бога не видел в небе и где, мол, был Бог, когда невинные люди на войне гибли.
- Ее вере Вы этими высказываниями не повредите, она в своем сердце все ответы на эти вопросы знает, только разумом, может быть высказать не умеет. А вот для Вас, по всей видимости, эти вопросы имеют значение, раз в минуту душевного волнения их высказали. По этому поводу вспомнить можно случай, произошедшим с архиепископом Лукой (Войно-Ясенецким). Он был не только церковный иерарх, но и знаменитый ученый-хирург. Во время Великой Отечественной войны, назначенный главным консультантом военных госпиталей, он не раз, делая операции, самых безнадежных спасал от смерти. Как-то Владыка Лука ехал в поезде в одном купе с военными летчиками, возвращавшимися на фронт после ранения. Увидели они церковнослужителя и спрашивают: «Вы что, в Бога верите?» - «Верю», - говорит Владыка. – «А мы не верим, - смеются летчики, - так как все небо облетали, Бога там не видели». Достает тогда архиепископ удостоверение профессора медицины и говорит: "Я тоже не одну операцию сделал на мозгу человека: вскрываю черепную коробку, вижу под ней мозговой жир, а ума там не вижу. Значит ли это, что ума у человека нет?»
- Какой находчивый Владыка, - восхитился Михаил Иванович.
- А насчет того, что невинные гибнут, это действительно не понятно, если нет веры в бессмертие, а если есть христианская вера, то все понятно. Страдания невинных обретают высший смысл прощения и искупления. В плане вечности Бог каждую слезинку утрет. Всем Бог воздаст, если не в этой жизни, так в будущей, по заслугам каждого.
После исповеди и причащения отец Александр пособоровал Михаила Романовича. После соборования тот признался:
- Веришь ли, батюшка, на войне смерти не боялся, в лобовую атаку на фашиста шел, а теперь боюсь умирать, что там ждет пустота, холодный мрак? Приблизилась эта черта ко мне, а страшно ее перешагнуть, назад еще никто не возвращался.
- Страх перед смертью у нас от маловерия, - сказал отец Александр и, распрощавшись ушел. После его ухода Михаил Романович сказал жене:
- Хороший батюшка, наш человек, все понимает.
Ободренная этим высказыванием, Анастасия Матвеевна робко сказала:
- Мишенька, нам бы с тобой повенчаться, как на поправку пойдешь, а то, говорят, невенчанные на том свете не увидятся.
- Ну вот, опять за старое, да куда нам венчаться, это для молодых, засмеют ведь в церкви. Сорок лет вместе прожили невенчанные, а теперь, здрасте, вот мы какие.
- Ради меня, Мишенька, если любишь. Пожалуйста.
- Любишь-не любишь, - проворчал Михаил Романович. – Еще выздороветь надо. Иди, я устал, подремлю малость. Коли выздоровлю, там видно будет, поговорим.
- Правда? – обрадовалась Анастасия Матвеевна.- Обязательно выздоровеешь, быть другого не может, - и, чмокнув мужа в щеку, заботливо прикрыла одеялом.
Произошло действительно чудо, в чем нисколько не сомневалась Анастасия Матвеевна. На следующий день Михаил пошел на поправку. Когда пришел участковый врач, тот застал Михаила Романовича пьющим чай на кухне и читающим газету. Померив давление и послушав сердце, подивился:
-Крепкий вы народ, фронтовики.
Когда Анастасия Михайловна напомнила мужу о венчании, он отмахнулся:
- Погоди, потом решим, куда торопиться?
- Когда же потом? Скоро Великий Пост, тогда венчаться аж до Красной горки нельзя.
- Сказал потом, значит, потом, - с ноткой раздражения в голосе ответил он.
Анастасия Матвеевна пробывала еще несколько раз заводить разговор о венчании, но почувствовав, что нарывается на скандал, сразу умолкала. Так и наступило Прощенное воскресение и начался Великий пост. Анастасия Матвеевна старалась не пропускать ни одной службы, в первую неделю вообще ходила каждый день. Потом стала недомогать, снова, как раньше, появились сильные боли в правом боку. А к концу поста вовсе разболелась и слегла. Сын Игорь свозил ее в поликлинику, оттуда отправили на обследование в онкологию. Когда они вернулись, Игорь отвел отца в сторону:
- Папа, у мамы рак печени, уже последняя стадия, врачи сказали: осталось немного.
- Что значит – немного? Точно проверили, может, ошибаются? Чем-то можно помочь? Операцию сделать, в конце концов, - растерянно произнес Михаил Романович.
Сын отрицательно покачал головой.
- Надо готовиться к худшему, папа. Не знаю, маме говорить или нет?
- Что ты, сынок, не надо раньше времени расстраивать, я сам с ней поговорю.
Он сел к кухонному столу, обхватил свою седую голову руками и сидел так минут пять, потом решительно встал.
- Пойду к ней.
Подойдя, сел на краешек кровати. Взял нежно за руку.
- Что же ты так расхворалась, моя верная подруга? Давай поправляйся скорей, Пасха приближается, куличи будем печь, яички красить.
- Что сказали врачи, Миша? – прямо посмотрев в глаза, спросила она.
Михаил Романович суетливо завертел головой.
- Ну, что-что сказали, надо лечиться - поправишься. Вон сколько лекарств тебе понавыписывали.
Не ври, Мишенька, ты не умеешь врать, я и так сама все понимаю. Умирать мне не страшно, надо только подготовиться достойно к смерти, по-христиански. Ты мне отца Александра приведи, пусть исповедует, причастит, да и пособороваться хочу. Так мы с тобой и не повенчались, как перед Богом предстанем?
- Милая Настенька, ты выздоравливай, ради Бога, и сразу пойдем венчаться.
- Теперь уж, наверное, поздно. Страстная седмица начинается. Затем Светлая, до Фомина воскресенья я не дотяну. Значит, Богом не суждено.
Михаил Романович шел в церковь за отцом Александром и про себя бормотал:
- Это как же – не суждено? Что значит – не суждено? Ведь мы как-никак сорок лет прожили.
В церкви, повстречавшись с отцом Александром, договорился, что утром тот подъедет к ним. Поговорил с ним насчет желания венчаться. Отец Александр задумался:
- На Страстной однозначно нельзя, на Светлой, хоть и не принято по уставу, но исключение можно сделать. – Посмотрел на осунувшегося Михаила Романовича, добавил:
- Если будем усердно молиться, она доживет и до Красной горки, я в этом уверен.
- Буду, конечно, молиться, только не знаю как.
Отец Александр подвеет его к иконе Михаила Архангела.
- Здесь ваша супруга постоянно стояла за службой, наверное, за вас молилась Вашему Ангелу-хранителю. Я вам предлагаю, пока она болеет, заменить ее на этом боевом посту, я не шучу, когда говорю про боевой пост. Апостол Павел пишет: «Наша брань не против крови и плоти, но против духов злобы поднебесных».
От этих слов все стало для Михаила Романовича на свои места. Его соратница, его боевая подруга, его милая жена, пока он дома отлеживался у телевизора, была на боевом посту. Она боролась за него, за свою семью, против врагов невидимых, а потому более коварных, более опасных. Боролась одна, не имея в нем никакой помощи. Мало того, что он не поддерживал ее в этой борьбе, он еще потакал врагу. Теперь, когда она лежит больная, он должен встать на этот боевой пост. И он встанет, ему ли, старому вояке, не знать, что такое долг воина-защитника? Он встанет, обязательно встанет, и ни что не помешает ему в этом.
Анастасия Матвеевна заметила, что муж ее вернулся какой-то подтянутый, собранный, решительный и даже помолодевший.
- Настя, завтра утром батюшка придет, буду собороваться вместе с тобой. Сейчас покажи мне какие молитвы читать, я и за тебя и за себя почитаю.
- Мишенька, что с тобой? – еще не веря всему, прошептала Анастасия Матвеевна.
- Ничего, вместе воевать будем.
- С кем воевать, Миша? – даже испугалась Анастасия Матвеевна.
- С духами злобы поднебесной, - отчеканил полковник. – И раскисать не будем, - увидев слезы на глазах жены добавил он.
- Да это я от радости Миша, только от радости.
- Ну это другое дело.
Каждый день на Страстной седмице Михаил Романович ходил в храм. Стоять приходилось подолгу, службы Страстной седмицы особые, длинные. Но он мужественно выстаивал их от начала до конца, хотя и не понимал, что и для чего происходит, но боевой пост есть боевой пост, приказано – стой, высшее командование само знает. Высшим командованием для него в данном случае был отец Александр. После службы он часто подходил к нему, что-нибудь спрашивал. Как-то поделился своими переживаниями.
- Сам-то я хожу сейчас в церковь, а вот сын со снохой… И разве заставишь? Наш грех: сами не ходили в молодости и детей не приучили.
- Да, это проблема не только ваша, многие подходят с подобным вопросом. Честно признаться, не знаю, что и отвечать. Советую усиленно молиться за детей, молитва родителей много может. Мне как-то рассказывали один случай. У одного верующего человека был неверующий сын. Отец, конечно, переживал сильно. А перед тем, как умереть, завещал сыну, чтобы он после смерти в течении сорока дней заходил в его комнату, ничего не делал, только молча бы сидел. Сын исполнил последнюю просьбу отца. А как сорок дней прошло, сын сам пришел в храм. Я думаю, что просто тот отец понимал, что молодежь в суете живет. Некогда над вечным подумать: о смысле жизни, о своей душе, о бессмертии, о Боге.
Великим четвергом Михаил Романович причастился, а вечером после чтения двенадцати Евангелий умудрился принести домой огонь в самодельном фонарике. От него зажгли лампадку в комнате Анастасии Матвеевны. В субботу сходил в церковь, освятил кулич и крашенные яйца. Кулич испекла сноха, а яйца красил сам Михаил Романович, так как Анастасия Матвеевна, вконец обессиленная, постоянно лежала в кровати. Врач-онколог, курирующий ее, был удивлен, узнав, что она до сих пор жива. После ночной Пасхальной службы Михаил Романович пришел весь сияющий, уже с порога закричал:
- Христос Воскресе!
- Воистину Воскресе! – ответила чуть слышно Анастасия Матвеевна, любуясь своим мужем, который на Пасху вырядился в свой парадный мундир со всеми наградами, раньше он одевал его только на 9 Мая.
- Ты прямо как на День Победы, - улыбаясь, сказала она.
- А сегодня и есть День Победы, победы над смертью, так в проповеди отец Александр и сказал. Они поцеловались три раза.
- Ты давай поправляйся, в следующее воскресенье, на Красную горку, поедем в церковь венчаться.
- Как уж Бог даст, но я буду ждать.
В воскресенье подъехал сын вместе со снохой на своей машине. Сноха помогла Анастасии Матвеевне надеть ее лучшее платье. Михаил Романович с сыном под руки осторожно вывели и усадили в машину Анастасии Матвеевну. В храме отец Александр разрешил поставить для нее стул. Так и венчались: Анастасия Матвеевна сидела, а рядом в парадном мундире стоял ее любимый супруг. Во время венчания он несколько раз с заботливостью поглядывал на нее, а она отвечала полным благодарности взглядом: мол, все со мною в порядке, не беспокойся и молись. Домой привезли Анастасию Михайловну совсем ослабевшую и почти что на руках внесли и уложили в постель прямо в платье. Дети уехали, обещав вечером приехать проведать. Михаил Романович сел на стул рядом с кроватью жены и взял ее за руку.
- Спасибо, Мишенька, я сегодня такая счастливая. Теперь можно спокойно и помереть.
- Как же я? – растерялся Михаил Романович.
- Мы же с тобой повенчанные, нас смерть не разлучит. Я чувствую, что сегодня умру, но ты не скорби, как прочие, не имеющие упования, мы с тобой там встретимся, непременно. Ты помнишь, как мы с тобой повстречались?
- Конечно, помню: в Доме офицеров, на вечере по случаю Дня Победы, ты еще все с капитаном Кравцовым танцевала, я тебя еле от него отбил.
- Дурачок, я как тебя увидела – сразу полюбила, и никакие Кравцовы мне были не нужны.
- Настенька, ты знаешь, мне очень стыдно, хоть и прошло много лет, все же совесть напоминает. Встретимся на том свете, говорят, там все рано или поздно откроется. Так вот, чтобы для тебя не было неожиданностью, короче, хочу признаться: я тогда с Клавкой… Ну, словом, бес попутал.
- Я знала, Мишенька, все знала. В то время мне так больно было, так обидно, что жить не хотелось. Но я любила тебя, вот тогда-то впервые в церковь пошла. Стала молиться перед иконой Божией Матери, плакать. Меня священник поддержал, сказал, чтобы я молилась за тебя, как за заблудшего. Не будем об этом больше вспоминать. Не было этого вовсе, а если было, то не с нами, мы теперь с тобой другие.
Михаил Романович наклонился и поцеловал руку супруге.
- Тебя любил, только тебя любил, всю жизнь только тебя одну.
- Почитай мне, Миша, Священное Писание.
- Что из него почитать?
- А что откроется, то и почитай.
Михаил Романович открыл Новый Завет и начал читать:
- Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает… - он вдруг заметил, что супруга перестала дышать и, подняв голову от книги, увидел застывший взгляд его милой жены, устремленный на угол с образами.
- Мы скоро увидимся, Настенька, - сказал он, закрывая ей глаза. Затем он встал, подошел к столу, взял лист бумаги и стал писать: «Дорогой сынок, прости нас, если что было не так.
Похорони по-христиански. Сынок, выполни мою последнюю просьбу, а не выполнить последнюю просьбу родителей, ты знаешь, великий грех. После того, как похоронишь нас с мамой, в течение сорока дней заходи в эту комнату и посиди здесь минут пятнадцать- двадцать каждый день. Вот какая моя последняя просьба. Поцелуй за меня Люсю и внуков. Христос Воскресе! Твой отец».
Затем он подошел, поцеловал жену и, как был в мундире, лег с нею рядом, взял ее за руку и, закрыв глаза, сказал:
- Пойдем вместе, милая, я тебя одну не оставлю.
Когда вечером Игорь с женою приехали к родителям, то долго не могли дозвониться, так и открыли дверь своим ключом. Прошли в спальню и увидели, что мать с отцом лежат на кровати рядом, взявшись за руки, он в своем парадном мундире, а она в нарядном платье, в котором сегодня венчалась. Лица у обоих были спокойные, умиротворенные, даже какие-то помолодевшие, казалось, они только уснули, вот проснуться – и так же взявшись за руки, пойдут вместе к своей мечте, которая ныне стала для них реальностью.
(Протоиерей Николай Агафонов. Преодоление земного притяжения. Самара, 2005. С. 26-38)

Раздел: 
Аватар пользователя татьяна32
Не в сети
Заходил: 4 года 1 неделя назад
Россия
: Свердловская область, Белоярский р-он.
Регистрация: 24.01.2010 - 21:13
: 189

Христос Воскресе!!!
Без слёз, не возможно читать. Спаси Господи!

Недавно, свёкр лежал в больнице, в реанимации. Сильно заболел, пневмония. В очень тяжелом состоянии был. Думали помрёт. Слаб был до того, что даже сидеть не мог, даже ложку держать не мог.
Но, после исповеди и соборования ему стало легче. И не просто легче, уже на следующий день он смог сам пройти по длинному больничному коридору. Вот, чудо которое произошло на наших глазах. Ему 74 года.
Лечащий врач сильно идивлялась такому быстрому выздоровлению.

А, в соседнем посёлке парень 27 лет, помер от пневмонии. Видимо некому было молиться за здравие этого молодого парня.

Слава Богу, за всё!